«Люди мира, на минуту встаньте…» Муслим Магомаев исполняет «Бухенвальдский набат». Голос, который невозможно забыть. Из архива Гостелерадиофонда, 1971 год. Песня, родившаяся на озерской земле и ставшая символом борьбы за мир.
Люди старшего поколения хорошо помнят песню «Бухенвальдский набат», написанную композитором Вано Мурадели на стихи Александра (Исаака) Соболева. Эта песня, облетевшая всю планету, ставшая своего рода символом борьбы народов за мир, звучала по радио и телевидению, ее пели во всем мире.
Эта песня актуальна и сегодня, она напоминает нам всем о том, как важно сохранять мир на всей земле. Но мало кто знает, что крылатая песня родилась здесь, на озерской земле…
Совсем недавно ко мне пришел ветеран Озерского комсомола Сазонов Александр Иванович. В руках у него была старая пожелтевшая газета «Заря». На печатной странице портрет А. В. Соболева с заголовком «Люди мира, на минуту встаньте!» Я подумала: какая связь между этой статьей и нашим озерским комсомолом? Оказывается, во всем есть своя логика, связь и продолжение памяти поколений.
Как мой отец попал в плен?
Сазонов Иван Дмитриевич (1921–1999)
Отец ушёл на фронт в самом начале войны. Призывался в Коломенском горвоенкомате в мае 1941 года. Учебка проходила в танковых частях под Брестом. Там в районе Дятловичи формировались крупные танковые подразделения Красной Армии. В этот период в Брестской области формировался 14-й механизированный корпус, включавший две танковые дивизии: 22-я танковая дивизия, формируемая в Бресте на базе бывшей 29-й танковой дивизии.
И тут грянула война. Гитлеровская Германия без предупреждения напала на нашу Родину. Как известно, Белоруссия имела западные границы СССР. Атака началась без предварительного объявления войны, в четыре утра по местному времени. Германские войска и их союзники атаковали на огромном фронте от Баренцева до Чёрного моря. Был разработан фашистской Германией план «Барбаросса» — молниеносный захват советских территорий.
Солдаты и пограничники оказались совершенно не готовы к такому масштабному нападению. Большинство из них спали, многие не успели занять боевые позиции. Многие военнослужащие погибли буквально в первые минуты атаки, не успев оказать сопротивления.
Воевать отцу не довелось, даже присягу не успел принять — сразу попал в плен к немецким оккупантам, окружённый под Брестом. Всё произошло так быстро, что понять толком ничего не успели. Пленных бойцов гнали до Минска как скот. Много людей погибло при переправе через реку Березину. Отцу повезло, он держался за подводу. Получил ранение правой ноги. В виде отстойника всех размещали в скотных дворах, там наши военнопленные находились до весны 1942 года.
Годы в австрийском концентрационном лагере Эбензее
Стоял очень жаркий весенний день, пыль стояла столбом от колонн немецкой техники. Пленных построили, обыскали ещё раз, отобрали всё, что было ценного: документы, часы, даже ложки. Один немец забрал у отца фотографию — это было семейное фото.
Отправили всех пленных из-под Бреста в Австрию, в концентрационный лагерь Эбензее. Дорога была долгой и страшной. Везли в товарных вагонах, набитых людьми так, что не повернуться. Многие не выдержали этого пути… Реалии войны трудно описывать, а ещё страшнее описать концентрационный лагерь и пребывание в нём. Вспоминались с трудом эти годы. Отец очень редко рассказывал о тех тяжёлых годах жизни в лагере, а когда вспоминал, то всегда плакал.
Лагерь находился в австрийских Альпах, окружённый колючей проволокой. Вышки с охраной по углам. Бараки холодные, продуваемые ветром. Бойцы спали на нарах, по несколько человек на одном ярусе, чтобы хоть как-то согреться зимой. Кормили баландой — водянистым супом, в котором плавало несколько картофелин и какие-то очистки. Вкуснее всего была варёная брюква. Хлеба давали по маленькому кусочку. Голод был постоянный, мучительный. Утром давали коричневую жижу (кофе).
Работа. Люди сидели в лагере самых разных национальностей: французы, поляки, евреи… Работали в основном на строительстве дорог, добывали щебёнку в котловане, камень, булыжники для строительных австрийских дорог. Некоторые пленные пасли коров, ухаживали за дойным стадом. Тех, кто слабел и не мог работать, отправляли в отдельный барак. Оттуда мало кто возвращался обратно. Болезни косили людей — дизентерия, тиф, воспаление лёгких. Лекарств не было никаких.
В соседнем лагере Маутхаузен после зверских пыток был облит водой на морозе и убит наш офицер высшего ранга Дмитрий Михайлович Карбышев. 18 февраля 1945 года по радио было объявление…
Освобождение, но не возвращение…
…И вот 6 мая 1945 года пришло освобождение узников концентрационного лагеря Эбензее американскими войсками. Когда увидели солдат, не могли поверить — неужели конец каторге и заточению пришёл? Неужели живой? Отец плакал, как ребёнок. Плакали все. Неужели все увидят свою Родину? Но не тут-то было. Отец снова попал в лагерь, но уже советский — так называемый отстойник; этот лагерь находился в Средней Азии, близ Ленинакана.
После возвращения советских военнопленных из нацистских концлагерей значительная часть солдат направлялась не сразу в действующую армию, а проходила фильтрационные процедуры и проверки, проводившиеся специальными органами НКВД и СМЕРШ. По приказу И. В. Сталина в 1941 году они назывались «Формирования армейских сборно-пересылочных пунктов» и делили людей на три категории.
Отца осудили по 58-й статье УК СССР — «враг народа».
Именно в этот период в СССР существовали специальные фильтрационные пункты и лагеря, предназначенные для проверки лояльности и отбора пригодных к дальнейшему участию в боевых действиях. Возвращающихся военнопленных в СССР проверяли сотрудники контрразведки, выявляя потенциальных шпионов, предателей и тех, кто сотрудничал с оккупантами. Проверка сопровождалась допросами, анкетированием и тщательными расследованиями.
Отец работал плотником, мастерил кузова для полуторок.
Значительная часть бывших пленных направлялась на сельскохозяйственные работы, добычу полезных ископаемых и строительство дорог и предприятий в отдалённых регионах страны.
Бывшие военнопленные сталкивались с социальной изоляцией, ограничениями в правах и свободах, запретом на проживание в крупных городах и возвращение домой без разрешения властей.
Вернулся отец домой в Озёры в 1950 году. Ему помог брат-полковник. Отец рассказывал, что брат купил двух баранов, и это помогло ему досрочно освободить отца из плена.
Весил он килограммов сорок, наверное. Никто из родных не узнавал отца, даже мать. Долго не мог привыкнуть к мирной жизни. Ночами отцу снились кошмары: лагерь, охранники, голод, холод. Просыпался в холодном поту. На работу не брали, ведь клеймо «враг народа» трудно было уничтожить. Судьба его свела с руководителем хлопчатобумажного комбината «Рабочий» тов. Воронковым, который и предложил ему устраиваться на ткацкое производство № 1. Отец до войны закончил школу ФЗУ по специальности поммастера. Там и проработал до самой пенсии — 1981 года.
Я горжусь своим отцом, который вынес все трудности, находясь в лагере смерти, вынес там адовы муки и остался жить вопреки всему, когда уже дошёл до состояния полного истощения моральных и физических сил.
Память
Отец не любил вспоминать те годы. Слишком больно. Но молчать нельзя. Молодое поколение должно знать, какой ценой досталась Победа, через что прошли советские люди. Чтобы никогда больше не повторился фашизм…
Каждый раз, когда отец слушал песню «Бухенвальдский набат», он всегда останавливался и слушал. Снова и снова возвращалась страшная панорама концентрационного лагеря, колючая проволока, измождённые лица товарищей. Всю оставшуюся жизнь благодарил Господа за то, что выжил, что вернулся домой, что увидел мирное небо, «нарожал» двух сыновей.
Встреча с поэтом
Летом 1958 года произошла удивительная встреча отца с московским поэтом. Отец очень любил рыбалку, отдыхал на озере Песочное, любил посидеть с удочками в тишине. Там и познакомился с Александром Соболевым (Исаак Соболь) — поэтом из Москвы. Он часто приезжал в наш озёрский край, любил эти места. Его жена, Татьяна Михайловна, была родом из города Озёры.
(Исаак Соболь) — Александр Владимирович Соболев (так его звали по паспорту) был человек удивительный. Сам прошёл войну, вернулся инвалидом второй группы в 1944 году. Может, поэтому они и подружились и нашли общий язык. Отец рассказал ему о своём плене, о том, что пережил. Он слушал внимательно, сочувственно.
В 1958 году в Германии открыли мемориал в Бухенвальде — там установили башню с колоколом в память о жертвах фашизма, который должен напоминать людям о жертвах войны. Это и дало толчок к написанию стихотворения «Бухенвальдский набат».
Соболев услышал об этом по радио и буквально за два часа написал стихи «Бухенвальдский набат».
Отец любил вспоминать эти дни: слёзы наворачивались на глазах от услышанных строк. «Будто обо мне, о нас всех написано. О тех, кто не вернулся, и о тех, кто выжил, но навсегда остался там, в том аду». В нашем городе часто исполняли эту песню, солистом был Николай Немов — друг отца.
Потом эти стихи положил на музыку композитор Вано Мурадели. Песню сначала не хотели пускать в эфир, говорили — «мракобесие». Но она прорвалась через все запреты. На Всемирном фестивале в Вене её исполнил хор студентов из Уральского университета. Песня облетела весь мир, её перевели на многие языки.
А родилась она здесь, на нашей озёрской земле, на берегу озера Песочное. Удивительно, правда? Поэт сам не мог объяснить, почему именно здесь, в тихом провинциальном городке, пришли к нему эти слова.
Люди мира, будьте зорче втрое, берегите мир!
Соболев отнёс свои стихи в редакцию газеты «Правда». Там их не приняли. Тогда он принёс стихи в редакцию газеты «Труд». Там они понравились, и в сентябре 1958 года стихи «Бухенвальдский набат» были напечатаны. Автор послал свои стихи композитору Вано Мурадели. Уже через два дня Вано Ильич позвонил по телефону и сказал: «Пишу музыку и плачу… Какие стихи!»
С только что написанной песней Мурадели пошёл на радио. Но там песню встретили холодно. Художественный совет Всесоюзного радио «мягко упрекнул» уважаемого Вано Ильича за нетребовательность к тексту, а очень известный в то время поэт-песенник Лев Ошанин сказал: «Это же не стихи, а мракобесие. Что это — мёртвые в колонны строятся».
Но как раз в то время шла подготовка к Всемирному фестивалю молодёжи и студентов в Вене. В ЦК ВЛКСМ, куда Исаак Соболев пришёл с «Бухенвальдским набатом», его оценили как подходящий по тематике и «спустили» песню к исполнению в художественную самодеятельность. В городе Вене она была впервые исполнена хором студентов Уральского университета и буквально покорила весь мир.
Это уже был триумф и признание. Её тут же перевели практически на все языки, и участники фестиваля разнесли её по миру. Однако на родине, в СССР, песня стала известна позднее, когда вернулась в документальном фильме «Весенний ветер над Веной». Теперь уже и здесь остановить её распространение было невозможно. Её взял в свой репертуар Краснознамённый ансамбль песни и пляски Советской Армии под управлением А. В. Александрова.
Из биографии А. В. Соболева
Родился в 1915 году на Украине и был последним ребёнком в малограмотной еврейской семье. Когда мальчик стал слагать стихи, его отец озабоченно спросил у матери: «Чего он всё время бормочет? Может, его доктору показать?» В год окончания школы на выпускном вечере школьный драмкружок показал спектакль по его пьесе под названием «Хвосты старого быта». Пятнадцатилетний подросток, сложив в плетёную корзину две пары латаного белья и тетрадь своих стихов, отправился к старшей сестре в Москву. Там выучился на слесаря, стал зарабатывать на хлеб насущный. Вступил в литературное объединение при многотиражке механического завода, стал публиковать свои корреспонденции в городской газете и в конце концов пришёл в неё работать. И продолжал писать стихи…
Вскоре началась война, на которую А. В. Соболев ушёл рядовым и вернулся в 1944 году инвалидом второй группы. Пошёл работать в литейный цех авиамоторного завода и в заводскую многотиражку. В редакции этой газеты познакомился с Татьяной, ставшей его звездой и музой, той, с которой он прожил 40 лет.
Сам автор не мог объяснить, почему здесь, в тихом уголке провинциального городка Озёры, родились эти строки, а потом и всемирно известная песня, облетевшая весь земной шар. Скончался поэт в 1986 году.
Татьяна Михайловна продала в 1999 году доставшуюся ей после смерти матери трёхкомнатную квартиру в Москве, купила однокомнатную, а на вырученные деньги издала сборник стихов «Бухенвальдский набат», «Строки-арестанты» и единственный роман Александра Соболева — «Ефим Сегал, контуженный сержант». В 2006 году вышла её книга воспоминаний о муже под названием «В опале честный иудей».
Из воспоминаний И. Д. Сазонова: Реалии войны трудно описывать, а ещё страшнее описать концентрационный лагерь и пребывание в нём, лагере Эбензее.
Материал подготовлен на основании печатного издания газеты «Заря» от 15 апреля 2010 года и воспоминаний Сазонова А. И., переданных ему отцом Сазоновым Иваном Дмитриевичем. Фото представлено сыном Сазоновым А. И., фото взяты из открытых источников.
Апрель 2026 года
Совсем недавно ко мне пришел ветеран Озерского комсомола Сазонов Александр Иванович. В руках у него была старая пожелтевшая газета «Заря». На печатной странице портрет А. В. Соболева с заголовком «Люди мира, на минуту встаньте!» Я подумала: какая связь между этой статьей и нашим озерским комсомолом? Оказывается, во всем есть своя логика, связь и продолжение памяти поколений.
Сазонов Иван Дмитриевич (1921–1999)
Отец ушёл на фронт в самом начале войны. Призывался в Коломенском горвоенкомате в мае 1941 года. Учебка проходила в танковых частях под Брестом. Там в районе Дятловичи формировались крупные танковые подразделения Красной Армии. В этот период в Брестской области формировался 14-й механизированный корпус, включавший две танковые дивизии: 22-я танковая дивизия, формируемая в Бресте на базе бывшей 29-й танковой дивизии.
И тут грянула война. Гитлеровская Германия без предупреждения напала на нашу Родину. Как известно, Белоруссия имела западные границы СССР. Атака началась без предварительного объявления войны, в четыре утра по местному времени. Германские войска и их союзники атаковали на огромном фронте от Баренцева до Чёрного моря. Был разработан фашистской Германией план «Барбаросса» — молниеносный захват советских территорий.
Солдаты и пограничники оказались совершенно не готовы к такому масштабному нападению. Большинство из них спали, многие не успели занять боевые позиции. Многие военнослужащие погибли буквально в первые минуты атаки, не успев оказать сопротивления.
Воевать отцу не довелось, даже присягу не успел принять — сразу попал в плен к немецким оккупантам, окружённый под Брестом. Всё произошло так быстро, что понять толком ничего не успели. Пленных бойцов гнали до Минска как скот. Много людей погибло при переправе через реку Березину. Отцу повезло, он держался за подводу. Получил ранение правой ноги. В виде отстойника всех размещали в скотных дворах, там наши военнопленные находились до весны 1942 года.
Годы в австрийском концентрационном лагере Эбензее
Стоял очень жаркий весенний день, пыль стояла столбом от колонн немецкой техники. Пленных построили, обыскали ещё раз, отобрали всё, что было ценного: документы, часы, даже ложки. Один немец забрал у отца фотографию — это было семейное фото.
Отправили всех пленных из-под Бреста в Австрию, в концентрационный лагерь Эбензее. Дорога была долгой и страшной. Везли в товарных вагонах, набитых людьми так, что не повернуться. Многие не выдержали этого пути… Реалии войны трудно описывать, а ещё страшнее описать концентрационный лагерь и пребывание в нём. Вспоминались с трудом эти годы. Отец очень редко рассказывал о тех тяжёлых годах жизни в лагере, а когда вспоминал, то всегда плакал.
Лагерь находился в австрийских Альпах, окружённый колючей проволокой. Вышки с охраной по углам. Бараки холодные, продуваемые ветром. Бойцы спали на нарах, по несколько человек на одном ярусе, чтобы хоть как-то согреться зимой. Кормили баландой — водянистым супом, в котором плавало несколько картофелин и какие-то очистки. Вкуснее всего была варёная брюква. Хлеба давали по маленькому кусочку. Голод был постоянный, мучительный. Утром давали коричневую жижу (кофе).
Работа. Люди сидели в лагере самых разных национальностей: французы, поляки, евреи… Работали в основном на строительстве дорог, добывали щебёнку в котловане, камень, булыжники для строительных австрийских дорог. Некоторые пленные пасли коров, ухаживали за дойным стадом. Тех, кто слабел и не мог работать, отправляли в отдельный барак. Оттуда мало кто возвращался обратно. Болезни косили людей — дизентерия, тиф, воспаление лёгких. Лекарств не было никаких.
В соседнем лагере Маутхаузен после зверских пыток был облит водой на морозе и убит наш офицер высшего ранга Дмитрий Михайлович Карбышев. 18 февраля 1945 года по радио было объявление…
Освобождение, но не возвращение…
…И вот 6 мая 1945 года пришло освобождение узников концентрационного лагеря Эбензее американскими войсками. Когда увидели солдат, не могли поверить — неужели конец каторге и заточению пришёл? Неужели живой? Отец плакал, как ребёнок. Плакали все. Неужели все увидят свою Родину? Но не тут-то было. Отец снова попал в лагерь, но уже советский — так называемый отстойник; этот лагерь находился в Средней Азии, близ Ленинакана.
После возвращения советских военнопленных из нацистских концлагерей значительная часть солдат направлялась не сразу в действующую армию, а проходила фильтрационные процедуры и проверки, проводившиеся специальными органами НКВД и СМЕРШ. По приказу И. В. Сталина в 1941 году они назывались «Формирования армейских сборно-пересылочных пунктов» и делили людей на три категории.
Отца осудили по 58-й статье УК СССР — «враг народа».
Именно в этот период в СССР существовали специальные фильтрационные пункты и лагеря, предназначенные для проверки лояльности и отбора пригодных к дальнейшему участию в боевых действиях. Возвращающихся военнопленных в СССР проверяли сотрудники контрразведки, выявляя потенциальных шпионов, предателей и тех, кто сотрудничал с оккупантами. Проверка сопровождалась допросами, анкетированием и тщательными расследованиями.
Отец работал плотником, мастерил кузова для полуторок.
Значительная часть бывших пленных направлялась на сельскохозяйственные работы, добычу полезных ископаемых и строительство дорог и предприятий в отдалённых регионах страны.
Бывшие военнопленные сталкивались с социальной изоляцией, ограничениями в правах и свободах, запретом на проживание в крупных городах и возвращение домой без разрешения властей.
Вернулся отец домой в Озёры в 1950 году. Ему помог брат-полковник. Отец рассказывал, что брат купил двух баранов, и это помогло ему досрочно освободить отца из плена.
Весил он килограммов сорок, наверное. Никто из родных не узнавал отца, даже мать. Долго не мог привыкнуть к мирной жизни. Ночами отцу снились кошмары: лагерь, охранники, голод, холод. Просыпался в холодном поту. На работу не брали, ведь клеймо «враг народа» трудно было уничтожить. Судьба его свела с руководителем хлопчатобумажного комбината «Рабочий» тов. Воронковым, который и предложил ему устраиваться на ткацкое производство № 1. Отец до войны закончил школу ФЗУ по специальности поммастера. Там и проработал до самой пенсии — 1981 года.
Я горжусь своим отцом, который вынес все трудности, находясь в лагере смерти, вынес там адовы муки и остался жить вопреки всему, когда уже дошёл до состояния полного истощения моральных и физических сил.
Отец не любил вспоминать те годы. Слишком больно. Но молчать нельзя. Молодое поколение должно знать, какой ценой досталась Победа, через что прошли советские люди. Чтобы никогда больше не повторился фашизм…
Каждый раз, когда отец слушал песню «Бухенвальдский набат», он всегда останавливался и слушал. Снова и снова возвращалась страшная панорама концентрационного лагеря, колючая проволока, измождённые лица товарищей. Всю оставшуюся жизнь благодарил Господа за то, что выжил, что вернулся домой, что увидел мирное небо, «нарожал» двух сыновей.
 |
| Въезд в лагерь Эбензее |
 |
| Работа пленных в каменоломне. |
Встреча с поэтом
Летом 1958 года произошла удивительная встреча отца с московским поэтом. Отец очень любил рыбалку, отдыхал на озере Песочное, любил посидеть с удочками в тишине. Там и познакомился с Александром Соболевым (Исаак Соболь) — поэтом из Москвы. Он часто приезжал в наш озёрский край, любил эти места. Его жена, Татьяна Михайловна, была родом из города Озёры.
(Исаак Соболь) — Александр Владимирович Соболев (так его звали по паспорту) был человек удивительный. Сам прошёл войну, вернулся инвалидом второй группы в 1944 году. Может, поэтому они и подружились и нашли общий язык. Отец рассказал ему о своём плене, о том, что пережил. Он слушал внимательно, сочувственно.
В 1958 году в Германии открыли мемориал в Бухенвальде — там установили башню с колоколом в память о жертвах фашизма, который должен напоминать людям о жертвах войны. Это и дало толчок к написанию стихотворения «Бухенвальдский набат».
Соболев услышал об этом по радио и буквально за два часа написал стихи «Бухенвальдский набат».
«Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон —
Это раздаётся в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон…»
Отец любил вспоминать эти дни: слёзы наворачивались на глазах от услышанных строк. «Будто обо мне, о нас всех написано. О тех, кто не вернулся, и о тех, кто выжил, но навсегда остался там, в том аду». В нашем городе часто исполняли эту песню, солистом был Николай Немов — друг отца.
Потом эти стихи положил на музыку композитор Вано Мурадели. Песню сначала не хотели пускать в эфир, говорили — «мракобесие». Но она прорвалась через все запреты. На Всемирном фестивале в Вене её исполнил хор студентов из Уральского университета. Песня облетела весь мир, её перевели на многие языки.
А родилась она здесь, на нашей озёрской земле, на берегу озера Песочное. Удивительно, правда? Поэт сам не мог объяснить, почему именно здесь, в тихом провинциальном городке, пришли к нему эти слова.
Люди мира, будьте зорче втрое, берегите мир!
Соболев отнёс свои стихи в редакцию газеты «Правда». Там их не приняли. Тогда он принёс стихи в редакцию газеты «Труд». Там они понравились, и в сентябре 1958 года стихи «Бухенвальдский набат» были напечатаны. Автор послал свои стихи композитору Вано Мурадели. Уже через два дня Вано Ильич позвонил по телефону и сказал: «Пишу музыку и плачу… Какие стихи!»
С только что написанной песней Мурадели пошёл на радио. Но там песню встретили холодно. Художественный совет Всесоюзного радио «мягко упрекнул» уважаемого Вано Ильича за нетребовательность к тексту, а очень известный в то время поэт-песенник Лев Ошанин сказал: «Это же не стихи, а мракобесие. Что это — мёртвые в колонны строятся».
Но как раз в то время шла подготовка к Всемирному фестивалю молодёжи и студентов в Вене. В ЦК ВЛКСМ, куда Исаак Соболев пришёл с «Бухенвальдским набатом», его оценили как подходящий по тематике и «спустили» песню к исполнению в художественную самодеятельность. В городе Вене она была впервые исполнена хором студентов Уральского университета и буквально покорила весь мир.
Это уже был триумф и признание. Её тут же перевели практически на все языки, и участники фестиваля разнесли её по миру. Однако на родине, в СССР, песня стала известна позднее, когда вернулась в документальном фильме «Весенний ветер над Веной». Теперь уже и здесь остановить её распространение было невозможно. Её взял в свой репертуар Краснознамённый ансамбль песни и пляски Советской Армии под управлением А. В. Александрова.
Из биографии А. В. Соболева
Родился в 1915 году на Украине и был последним ребёнком в малограмотной еврейской семье. Когда мальчик стал слагать стихи, его отец озабоченно спросил у матери: «Чего он всё время бормочет? Может, его доктору показать?» В год окончания школы на выпускном вечере школьный драмкружок показал спектакль по его пьесе под названием «Хвосты старого быта». Пятнадцатилетний подросток, сложив в плетёную корзину две пары латаного белья и тетрадь своих стихов, отправился к старшей сестре в Москву. Там выучился на слесаря, стал зарабатывать на хлеб насущный. Вступил в литературное объединение при многотиражке механического завода, стал публиковать свои корреспонденции в городской газете и в конце концов пришёл в неё работать. И продолжал писать стихи…
Вскоре началась война, на которую А. В. Соболев ушёл рядовым и вернулся в 1944 году инвалидом второй группы. Пошёл работать в литейный цех авиамоторного завода и в заводскую многотиражку. В редакции этой газеты познакомился с Татьяной, ставшей его звездой и музой, той, с которой он прожил 40 лет.
Сам автор не мог объяснить, почему здесь, в тихом уголке провинциального городка Озёры, родились эти строки, а потом и всемирно известная песня, облетевшая весь земной шар. Скончался поэт в 1986 году.
Из воспоминаний И. Д. Сазонова: Реалии войны трудно описывать, а ещё страшнее описать концентрационный лагерь и пребывание в нём, лагере Эбензее.
Материал подготовлен на основании печатного издания газеты «Заря» от 15 апреля 2010 года и воспоминаний Сазонова А. И., переданных ему отцом Сазоновым Иваном Дмитриевичем. Фото представлено сыном Сазоновым А. И., фото взяты из открытых источников.
Апрель 2026 года